Александр Филимонов: Родился в Йошкар-Оле, всё детство провёл в Кишинёве

Визуальное впечатление о человеке часто бывает обманчивым. Ведущий рубрики "Беседка" лишний раз убедился в этом, обстоятельно поговорив с известным вратарём Александром Филимоновым…

Александр редко даёт интервью. А интервью развёрнутые, "за жизнь" – ещё реже. Может быть, потому в отношении него и сложился стереотип как о человеке нелюдимом, замкнутом. А может быть, потому что на футбольном поле Филимонов всегда производил впечатление этакого крутого парня из лихих 1990-х – косая сажень в плечах, бритый череп, решимость во взгляде. И, опять-таки, немногословность.

Примерно таким я его себе представлял и в жизни. Заблуждался. При личной встрече Филимонов совсем не показался мне угрюмым молчуном. Наоборот – интересный собеседник. С чувством юмора и, между прочим, богатым словарным запасом. А что говорит неспешно, взвешивает каждое слово, так сама жизнь его этому научила. Быть всегда начеку – и с соперниками, и с журналистами…

— Саша, в последнее время о вас практически ничего не слышно. Сознательно избегаете нашего брата?

— В принципе, да. Опыт общения с репортёрами у меня в целом не очень хороший. Бывает, скажешь одно, а пишут совсем другое. Да и времени свободного на это элементарно не хватает.

— Много небылиц о себе читали?

— Много, да (усмехается). Хотя в последнее время обо мне не так уж часто пишут. Просто поводов для какой-то чепухи стараюсь прессе не давать.

— Какой самый нелепый слух о себе слышали?

— Ну, это не слух даже, а скорее невнимательность журналистов или незнание географии. Когда я играл в Ташкенте, ваши коллеги почему-то упорно отправляли меня в Казахстан.

— Наверное, потому что и там свой "Локомотив" присутствует.

— Может быть. На самом же деле Казахстан и Узбекистан – это две большие разницы. Как и два "Локомотива". Общее у них только одно – название, больше ничего. Люди, видимо, так рассуждали: раз Тихонов с Титовым играли в Казахстане, значит, и Филимонов где-то там. Это одна из последних глупостей, которую я о себе слышал.

— Внесите ясность: вы ещё числитесь в этом "Локомотиве", узбекском, или уже нет?

— Нет. Контракт закончился, и более никакие обязательства меня с ним не связывают.

— Судя по таблице узбекского чемпионата, ташкентскому "Локомотиву" далековато до успехов не то что российских, но даже казахских одноклубников?

— В общем, да. В прошлом году команда вылетела из высшей лиги…

— Что так? Она была откровенно слаба?

— Совсем нет. Достаточно квалифицированная команда. Подбор игроков неплохой. Думаю, это всё-таки стечение обстоятельств. Одно из них – неразбериха в руководстве. За один год в клубе поменялось пять тренеров. В результате начинали чемпионат в одном составе, заканчивали – в другом. Хотя очевидцы наших матчей, люди, которые немножко разбираются в футболе, вам подтвердят: по игре, вчистую мы никому не уступили. С разницей в один, в два мяча могли проиграть, но откровенных провалов не было.

— За этим "Локомотивом" тоже стоит железнодорожное ведомство?

— Да, конечно.

— И как Узбекские железные дороги заботятся о подшефной команде – столь же внимательны к нуждам футболистов, как, допустим, РЖД?

— Это даже не разные уровни – это небо и земля. Надо учитывать, что там и менталитет у людей другой. Другая страна. И отношение к футболу немножко иное, чем у нас.

— В чём заключалось участие железнодорожников в судьбе вашего футбольного клуба?

— В финансировании команды.

— Не бедствовали?

— Платили стабильно. Но, по большому счёту, это и всё, что я могу сказать о помощи команде. О работе с болельщиками даже говорить не приходится. В этом отношении всё совсем тускло было. Команда существовала отдельно, железная дорога – отдельно. Президент иногда заходил в раздевалку – поздравить с победой или поругать за поражение. Этим его общение с коллективом и ограничивалось.

— По меркам России футболистам в Узбекистане нормально платят?

— По-разному. Есть масса примеров невыполнения клубами своих обязательств. Пообещать одно и заплатить другое – это там в порядке вещей. Иностранцы часто страдают от незнания особенностей местного законодательства.

— Вас от таких неприятностей бог миловал?

— Осталась задолженность за один месяц, декабрь, но, надеюсь, это решаемый вопрос. Пока я не бью в колокола и сильно не переживаю по этому поводу. А вообще, насколько я знаю, у многих приезжих ребят возникали такие проблемы в Узбекистане. Нас, легионеров, там немного было – в принципе, все друг друга знали, общались. Ребята жаловались…

— А кто из известных российских футболистов там выступал?

— Из российских – никого. Только я (смеётся).

— Что вообще собой представляет высшая лига Узбекистана? Насколько она интересна?

— Кому?

— Например, болельщикам.

— Люди на футбол ходят, но, знаете, где как. Если в городе одна команда и при этом она ещё и показывает неплохие результаты, стадион не пустует. Или, допустим, "Пахтакор" или "Бунёдкор" играет – на них стабильно народ ходит. А есть клубы вроде "Локомотива" – к ним интерес минимальный. Мы были третьей командой Ташкента – соответствующей была и посещаемость. Стабильно полупустые трибуны. Часто чужих болельщиков на нашем стадионе было больше, чем своих. Сразу и не сообразишь: то ли дома играешь, то ли в гостях…

— "Бунёдкор" — это такой местный аналог "Зенита"?

— Сейчас уже нет. С прошлого лета там ни Ривалдо, ни Сколари не осталось.

— Деньги закончились?

— Наверное.

— Но против обладателя "Золотого мяча" и чемпиона мира вы всё-таки успели сыграть?

— Против Ривалдо, что ли? Играл. Один гол он мне с 11 метров забил. Судья придумал пенальти, никакого нарушения правил там и близко не было. Я не интересовался досконально статистикой всех чемпионатов в мире, но, думаю, немного найдётся на планете команд, которые выиграли бы все матчи сезона. А "Бунёдкор" в 2009 году, по-моему, все выиграл (на самом деле клуб завершил сезон с 28 победами и двумя ничьими. – Прим. "Чемпионат.ру").

— Они были на голову выше всех?

— Ну, не они были на голову выше всех. Всех остальных просто сделали на голову ниже их. Я не буду углубляться в тему, но люди, которые примерно представляют себе, как это делается, всё и так поймут. Даже клубы намного выше уровнем не в состоянии пройти весь сезон без потерь. А в чемпионате Узбекистана это оказалось возможным.

— Такое даже "Зениту" не снилось…

— У "Зенита" есть конкуренты с сопоставимыми экономическими возможностями. А в Узбекистане есть "Бунёдкор" – и всё. У этого клуба бюджет больше, чем у всех остальных команд высшей лиги, вместе взятых. О чём говорить, если у Сколари была самая высокая зарплата в мире?

— Вы были самым возрастным и самым опытным игроком своего "Локомотива". Должно быть, и авторитетом в коллективе пользовались непререкаемым?

— Не скажу, что непререкаемым. Были попытки этот авторитет подорвать, поколебать. А заодно повысить собственную значимость в глазах окружающих – как же, Филимонова на лавку усадил… С ребятами проблем не возникало – мы с уважением относились друг к другу.

— Местные тренеры пытались самоутвердиться за ваш счёт?

— Я не знаю, что у этих людей на уме было.

— А мусульманские традиции, обычаи для вас были в диковинку?

— Больше всего меня поразил один обряд. Перед началом чемпионата на стадионе, буквально у кромки поля, резали барана. Священнослужитель читал молитвы. Местные ребята потом кровью животного бутсы смазывали, ноги. У них существует поверье, что таким образом можно придать обуви особые, "забивные" качества и оградить себя от травм.

— И как, срабатывало?

— Вы знаете, как-то даже не интересовался этим вопросом.

— А пост в Рамадан одноклубники-мусульмане свято соблюдали?

— Есть ребята, которые соблюдают его, но есть и те, кто не столь жёстко придерживается религиозных догматов. В "Локомотиве" было несколько человек, которые в Рамадан ничего не ели и не пили от рассвета до заката. В это время правоверным мусульманам даже слюну глотать нельзя.

— В голодные обмороки они во время тренировок не падали?

— Как раз на тренировках парни себя щадили. Это, может быть, русский станет убиваться на поле, несмотря ни на что. А узбеки особо не напрягались.

— Какой вы нашли восточную кухню?

— Вкусной. Плов в Узбекистане все и везде готовят. Национальное блюдо. И каждый город считает свой собственный плов лучшим в мире. В Самарканде нахваливают своё яство, в Андижане – своё, в Ташкенте – своё, и так далее. А Джизак, например, славится самсой – это такой треугольный пирожок. Хотя мне, человеку неместному, было сложно отличить, чем одно блюдо принципиально отличается от другого. Разницы не чувствовал. Плов он и есть плов…

— Основной язык общения в "Локомотиве" – русский?

— Да. Молодые ребята им, конечно, неважно владеют, но объясниться могут.

— А вы по-узбекски что-то сказать умеете?

— Всего несколько слов. "Рахмат", "салам алейкум". Приветствия в основном.

— Как вас вообще в Среднюю Азию занесло?

— А вариантов особо и не было. Плюс в семье сложилась непростая ситуация. Поэтому и принял первое же поступившее предложение. Оно было из Ташкента.

— Свой последний матч в России вы сыграли ещё в июне 2008 года в Иркутске, и больше вас в составе "Кубани" не видели. Почему?

— Меня посадили на лавку.

— Как-то странно получается: полсезона вы у Павлова играли на постоянной основе – а потом резко вышли из доверия. Так всё и было?

— Ну да…

— Существовала веская причина?

— Мне никто ничего не объяснял. Может быть, кому-то и известна причина такого решения тренера – для меня оно осталось загадкой.

— Ещё раньше вы целых три года работали в "Москве", но два из них лишь изредка появлялись на поле в играх резервистов. Слуцкий в упор не видел Филимонова в основном составе?

— Не видел. Насколько я знаю, он для себя сразу определил, что первым номером будет Жевнов. Его позиция в составе не подвергалась сомнению. Нам с Козко оставалось бороться только за место второго вратаря.

— И что же, за два года Леонид Викторович не предоставил вам ни единого шанса?

— Был один матч – на Кубок с "Тереком". Мы проиграли 1:4. Больше таких шансов у меня не было.

— Не пытались обсудить эту ситуацию со Слуцким? Ведь она не только вам, но и, видимо, ему, молодому тренеру, доставляла определённый дискомфорт...

— Ну, ему-то, наверное, комфортно было, я не знаю. А мне – конечно, нет. Ни конфликтов, ни разногласий между нами не возникало. Просто я его не устраивал как вратарь, вот и всё.

— А с другими тренерами, до или после Слуцкого, случались серьёзные размолвки?

— (После паузы.) Случались, наверное, какие-то разногласия, моменты недопонимания – конфликтами я это не назову. С Петраковым пару раз на повышенных тонах говорили. Была ещё неприятная ситуация с Белоусом, когда он был президентом "Москвы"…

— На какой почве?

— Не хотелось бы распространяться. Скажу только, что разговор был по поводу одного игрового момента… А больше я ни с кем в России не ссорился – ни в "Кубани", ни где бы то ни было ещё.

— На Кипр, в команду с романтическим названием "Неа Саламина" поехали от безнадёги?

— Почему? Хороший был вариант. Решение принималось спокойно, взвешенно. Это было единственное предложение на тот момент – декабрь 2006 года, – но оно было действительно интересное.

— Совместили приятное с полезным?

— Море, солнце – это хорошо, конечно. Но я туда ехал всё-таки играть в футбол, а не загорать. Меня курортная атмосфера от работы не отвлекала. Мне вообще всё равно, где играть – в Москве, во Владивостоке, в Ташкенте или на Кипре. А если помимо любимого дела есть пляж под боком, почему нет? Отлично!

— Вы в эти путешествия самостоятельно пускались или с семьёй?

— На тот момент, когда я уезжал в Ташкент, семьи как таковой уже и не было. Отношения были испорчены. А на Кипр – да, жена приезжала с детьми.

— Вы снова в разводе?

— Официально – нет, но уже два года мы с Анной вместе не живём.

— Саша, в конце прошлого года вы ненадолго объявились в Астрахани, но, как я понимаю, до подписания каких-то бумаг дело не дошло?

— Совершенно верно. Мне сказали, что "Волгарь" нуждается в опытном вратаре. Но поскольку тренер команды меня давно не видел в России, предложили приехать, какое-то время потренироваться у них. Приехал, потренировался. И уехал. Они предпочли взять более молодого вратаря.

— Чувствуется, руки у вас ещё чешутся поиграть на высоком уровне.

— Мне не нравится слово "поиграть". Какое-то оно легкомысленное. Хочется играть – так правильнее сказать. Желание есть, здоровье и функциональная готовность – тоже. Я не собираюсь никому ничего доказывать. Но и завязывать с футболом пока не хотелось бы. Мне это дело – сборы, тренировки, разъезды – ещё не надоело. Игра по-прежнему приносит удовольствие. Даже в отпуске долго усидеть без мяча не могу – с друзьями, с ветеранами регулярно встречаемся, играем.

— От кочевой жизни не утомились?

— Меня она не напрягает. Я, во всяком случае, не вижу причин, по которым мне следовало бы от всего этого сейчас отказаться.

— Из "Спартака" середины 1990-х до сих пор выступают Евсеев, Хлестов, Головской, Тихонов. Вы опять-таки. Какое-то особенное поколение было, долгоиграющее?

— Наоборот. На мой взгляд, многих ребят незаслуженно списали со счетов и вынудили слишком рано уйти из футбола. Могли бы ещё играть и играть…

— Вы о ком?

— Да вот хотя бы Титова возьмите. Аленичев рано закончил. Обоим не дали доиграть. Ромащенко ушёл из-за травмы. Кечинов – с его-то техникой, видением поля – ещё несколько лет спокойно отыграл бы. Не дали.

— Кто не дал?

— Не могу сказать, что это сделало руководство "Спартака", всё-таки у Кечинова были после этого и другие команды. Но я считаю, что его преждевременно убрали из столичного клуба. К сожалению, и в других командах талант Валеры оказался невостребованным. По большому счёту он не раскрыл полностью своего потенциала.

— Но ведь есть и обратные примеры…

— Есть, но их немного. Хлестов где играет? Среди любителей. На виду из того поколения остались только Тихонов да Парфёнов.

— С кем-то из старых приятелей по "Спартаку" контактируете?

— Да, конечно. Постоянно куда-то выезжаем – на какие-то матчи, мероприятия. Последний раз собирались у Димы Аленичева на даче. 31 декабря каждого года он приглашает в гости ветеранов "Спартака" и других команд, в основном бывших динамовцев. Играем в футбол. Это уже такая новогодняя традиция.

— Поле – натуральных размеров?!

— Ну что вы (смеётся). Площадка с гандбольными воротами.

— "Спартак" – это лучшее, что было в вашей жизни?

— Вне всяких сомнений.

— И никакой горчинки от расставания с командой не осталось?

— Думаю, что нет. Я много об этом размышлял — правильно или неправильно поступил тогда. И пришёл к выводу, что, наверное, всё-таки правильно. В клуб пришли новые люди, которые потом и развалили "Спартак". В тот год мы ещё стали чемпионами – и всё, золотая эпоха закончилась. Я сам ушёл. И ни о чём не жалею.

— Вас обижают напоминания о 9 октября 1999 года и курьёзном голе Андрея Шевченко?

— Да нет. Просто напоминания бывают разные. Бывают корректные, бывают глупые. Есть люди, которые в каждой твоей помарке, чуть ли не в каждом шаге усматривают последствия того гола. Ага, он не так посмотрел, не так мяч отбил… Это не то чтобы злит… Раздражает немного, наверное. К подобным предположениям я отношусь как к полному бреду, идиотизму и бескультурью.

— Вы, наверное, читали в "Спорт-экспрессе" интервью знаменитого администратора "Спартака" Александра Хаджи?

— Нет, не читал. А что там?

— Он рассказал, что перед игрой с Украиной у вас было не лучшее психологическое состояние на почве бракоразводного процесса с первой супругой…

— Я слышал такую версию. Но не могу сказать, что семейные проблемы как-то отразились на моей готовности к матчу.

— Даже мысли не было подойти к Романцеву и попросить его не ставить вас на игру?

— В том-то и дело, что нет! Я нормально себя чувствовал. Через шесть дней после Украины мы обыграли "Локомотив" со счётом 3:0. Я отыграл на ноль, несколько раз выручил команду. Никаких разговоров о том, что Филимонов закончился как вратарь, тогда и близко не было. Вообще! Они возникли позже, в следующем году…

— На основании чего?

— Не знаю.

— Но на ваши взаимоотношения с Романцевым вся эта история не повлияла?

— Абсолютно. Я знаю тренеров, у которых моя фамилия вызывала одну ассоциацию – с тем самым голом. Эти люди повторяли одно и то же: он потерял уверенность и больше не сможет играть на высоком уровне. Романцев – поистине великий человек и специалист! – так не считал. Олег Иванович видел, как я работаю, знал, на что я способен. Он один из немногих понимал, что из-за одного казуса Филимонов не закончился как футболист. Он верил, что Филимонов в порядке. И Филимонов после этого ещё три раза стал чемпионом России.

— Существует такая легенда. Когда Романцева однажды спросили про тот самый гол, он ответил: "Саша не виноват. Это там так решили". И пальцем наверх указал.

— От него самого я такого не слышал, а в газетах – да, читал…

— После перехода в Киев много гадостей о себе наслушались?

— Я в то время гадостей особых и не слышал. Хотя… Была такая тема: дескать, продался. Мне даже сказать на это нечего. Бред.

— Смешно слышать?

— Я не могу сказать, что смешно, но и не могу сказать, что грустно. У людей сложилось такое мнение – ради бога. Это их дело. Я знаю, как и что происходило в действительности, и не собираюсь кого-то в чём-то разубеждать.

— Каково было спартаковцу в украинской столице?

— В принципе, нормально. Я-то как вратарь не сильно зависим от каких-то тактических идей. И всё же поначалу немножко непривычно было. Во время первой игры за Киев в Румынии, помню, ловлю мяч и уже замахиваюсь, чтобы ввести его в игру, и… не вижу ни одного адресата для передачи! Одни спины. Рука так в воздухе и повисла. Сразу понял, что попал в другой мир.

— Романцева с Лобановским корректно называть антиподами?

— Схожими они были только в том, что касалось требовательности. Оба настраивали свои команды на максимальный результат. А подходы к игре, к тренировочному процессу у них, конечно, отличались.

— По-разному они и отношения с футболистами выстраивали?

— Дистанция с игроками была – что у Олега Ивановича, что у Валерия Васильевича. Но я не знаю Лобановского так хорошо, как знаю Романцева. А поверхностных выводов делать не хочу. Они будут необъективными.

— В одном из интервью вы сказали, что именно в "Спартаке" узнали, что такое дух победителя. Чувствуется ли такой дух у современной команды? И вообще, что вы вкладываете в это понятие?

— Я бы сформулировал его так: это когда люди не любят проигрывать и всегда настраиваются только на победу. Дух победителя – это даже не способность выпутаться из сложной ситуации. Это стремление диктовать свою волю любому сопернику. С первых минут подавлять его. У нынешнего "Спартака", может быть, и есть какие-то зачатки такой психологии. Но… не у всех и не всегда.

— Не засилье ли иностранцев тому виной?

— Может быть, может быть…

— Или просто система жизненных координат с тех пор у молодёжи изменилась?

— Я не думаю, что дело в какой-то переоценке ценностей. Этот самый дух – он же не где-то в воздухе витал. Он был присущ одной конкретной команде. Команде, которая каждую ничью воспринимала как катастрофу. Думаю, это всё шло от тренера, от Романцева. Он подбирал людей и внушал им уверенность в собственных силах. Этот процесс шёл постоянно – каждый день, на каждой тренировке. У меня, например, мировоззрение до "Спартака" было совершенно другим. Ничейный счёт при неплохой игре я считал положительным результатом. Это не было поводом корить себя за какие-то промашки, анализировать свои действия. Не проиграли – и нормально. В "Спартаке" же после ничьих преобладало чувство разочарования. Я копался в себе, пытался понять, где недоработал. В результате следующий матч играл уже по-другому, с иным настроем. Мы выходили на поле с мыслью, что не имеем права уступить. Это уже где-то внутри сидело. Не думаю, что с тех пор психология футболистов сильно поменялась. А вот другого такого тренера, как Романцев, нет…

— Вам была знакома звёздная болезнь?

— Нет, такого не было. Отец, сам в прошлом футболист, всегда знал, как повлиять на меня, если вдруг замечал какие-то подвижки к этому состоянию. Нет, никогда ничего подобного не было. Я всегда понимал, что звёздной болезни нельзя поддаваться. Даже если сегодня сыграл хорошо, завтра всё нужно начинать заново – опять тренировка, через неделю снова игра. Я никогда не жил вчерашними победами.

— Со сборной у вас отношения как-то не очень сложились. Попали всего на один чемпионат мира, да и то запасным игроком…

— Не могу сказать, что так уж не сложились. Пока был наверху, в ведущем клубе – была и сборная. Как покинул, образно говоря, высшие сферы – сразу всё это и закончилось. Закономерно.

— Город детства для вас – это Йошкар-Ола или всё-таки Кишинёв? А то разные существуют версии.

— Родился в Йошкар-Оле, всё детство провёл в Кишинёве. Мне всего годик был, когда семья переехала в Молдавию: отца в "Нистру" пригласили. Там мы и жили до развала Союза – 16 лет в общей сложности. Потом вернулись обратно в Йошкар-Олу.

— Сегодня вас что-то связывает с этими городами?

— С Кишинёвом – только друзья, ребята, с которыми учился вместе, играл. А в Йошкар-Оле остались родственники.

— Два года назад после Кубка Легенд Карпин обронил любопытную фразу: "Филимонов и в современном "Спартаке" не затерялся бы"…

— Ума не приложу, почему я там в итоге не оказался (смеётся).

— Это было в шутку сказано или всерьёз?

— У Валеры надо спросить. Наверное, всё-таки в большей степени в нём говорили эмоции. Меня люди давно не видели и, вероятно, не ожидали увидеть в отличной форме. Ребята были удивлены моей готовностью, практически все. Видимо, приятной неожиданностью это стало и для Карпина.

— Если бы позвал – рискнули бы?

— Конечно.

— Невзирая на возраст?

— Я вообще не понимаю, откуда у нас такой менталитет.

— Из советского прошлого, вестимо...

— Так и не надо говорить о возрасте. Существуют примеры, когда люди и в 40 лет с успехом играют в Лиге чемпионов, становятся чемпионами своих стран.

— Что вратарь с годами теряет и что, напротив, приобретает?

— Приобретает опыт, естественно. А что теряет, я даже не знаю. Это сугубо индивидуальный момент. Смотря, например, на ван дер Сара, я не могу сказать, что он с годами что-то потерял. Многое зависит от того, как человек относится к себе и своему делу. Кто-то снижает обороты, и это сразу отражается на качестве его игры. А если не даёшь себе поблажек, держишь организм в тонусе – годы не помеха.

— Кем вы себя видите через три, через пять лет?

— Тренером.

— Педагогический институт в Йошкар-Оле вы в итоге окончили?

— Из пединститута я перевёлся в воронежский филиал Московской государственной академии физической культуры. Его и окончил.

В этот момент к нашему столику в кафе несмело приближаются два молодых человека. "Александр, можно с вами сфотографироваться?" Запечатлев себя рядом с известным вратарём на камеру мобильного телефона, ребята с довольными улыбками ретируются. "Саша, мы, спартаковцы, вас уважаем", – бросает напоследок один из парней. На этой мажорной ноте закругляюсь и я.

— Часто такие моменты в повседневной жизни происходят?

— Да нет, не очень. Раньше их было больше.

— Но в принципе люди вас помнят?

— Помнят, да. В первую очередь спартаковские болельщики. Они узнают, подходят взять автограф, сфотографироваться. От них позитив в основном исходит. А поклонникам других клубов я не очень интересен. Кто-то из них может, конечно, какую-то ерунду с трибуны нести – я на это даже внимания не обращаю. Значит, такое у человека воспитание. Не стану же я всем доказывать, что я не такой, как они себе нафантазировали. В конце концов, болельщик есть болельщик. Пускай кричат, что хотят, мне не жалко.

http://www.championat.ru

Главная на главную




  Яндекс цитирования E-mail: Colosseum-SP@yandex.ru    
Hosted by uCoz